Убийство священника Леванчука и его семьи. Что произошло в трагическую ночь 80 лет назад

С приходом немцев на западнобелорусские земли во время Второй мировой войны местные поляки или, как правило, ополяченные белорусы начали выдавать гитлеровцам бывших советских активистов. Нередко в ряды «врагов» попадали и представители белорусской интеллигенции, которые ещё в довоенные времена боролись с ополячиванием. Такая судьба постигла и кревского священника Михаила Леванчука, его дочь и племянницу, которых убили активисты Армии Крайовой.

События трагической ночи, о которой сами «аковцы» не любят упоминать в своих мемуарах, пересказывает краевед Александр Каминский.

Что случилось

В ночь с 14 на 15 марта 1944 года к дому православного священника направилась группа «аковцев» из трёх человек. По словам старожилов, это были так называемые «поляки» из местных. О существовании приказа на ликвидацию семьи Леванчуков известно из воспоминаний Адама Вальчака, одного из руководителей операции по захвату гарнизона литовской полиции в Крево, который состоялся в ту же ночь.

В доме Леванчуков были сам отец Михаил, дочь Лариса, племянница Валентина и служанка из местных. Жена священника Елизавета и сын Леонид были в отъезде, поэтому им удалось избежать расправы. В своих мемуарах Адам Вальчак с сожалением пишет, что семья священника в ту ночь была не в полном составе.

Когда убийцы застучали в двери, служанка успела спрятаться в подвал под домом, что и спасло ей жизнь. Оттуда она слышала всё, что происходило наверху, а после пересказала услышанное односельчанам.

Открыв дверь, отец Михаил понял, что ждёт его. Он попросил палачей, чтобы те позволили помолиться перед смертью. «Аковцы» в это время привели в комнату дочь и племянницу. В их присутствии один из бандитов вставил в рот священника карабин и выстрелил. Вслед за этим были убиты и девушки.

За что убили Леванчука

В вину кревскому священнику и его семье ставилась «вредная деятельность против поляков». Эта формулировка подкреплялась ещё и утверждением о том, что Леванчуки якобы сотрудничали с оккупационными властями. Но что на самом деле стояло за таким обвинением?

Ещё в довоенные времена священник Михаил Леванчук смело высказывался против ополячивания западных белорусов и был сторонником белорусизации православной церкви. Об этом свидетельствуют старейшие жители местечка и другие современники в своих воспоминаниях. Известный белорусский католический священник Адам Станкевич, например, в своём дневнике отметил случай, когда польские учителя из школ из-под Крево привели своих учеников в церковь на экскурсию. Не обращая внимания на замечания и протест со стороны преподавателей, священник вёл беседу с учениками на родном для них белорусском языке, а не по-польски.

Добившись от немецкого руководства в Минске соответствующего разрешения, отец Михаил открыл в одной из частей своего дома белорусскую школу. Он сам, а также его дочь Лариса и племянница Валентина Шкутько, которая приехала из Минска, начали проводить здесь занятия.

Есть свидетельства о том, что во время войны Леванчук спасал молодёжь от вывоза на принудительные работы в Германию.

По-видимому, открытие белорусской школы на территории, которая до войны относилась к Польше, и было для поляков той вредной деятельностью. А настойчивые обращения священника к оккупационным властям за разрешением сделать это, как и ходатайства перед ними в защиту молодёжи, были классифицированы ими как сотрудничество.

Кто ещё погиб от рук «аковцев»

Ещё по дороге в Крево, зайдя в соседнюю деревню Чухны, «аковцы» расправились с Константином Германом и Степаном Гоманом. У первого из них остались сиротами четверо детей, причём самому младшему было всего четыре недели. В вину этим людям ставилось то, что они с приходом советской власти были избраны народными депутатами. Каким-то образом в первые дни оккупации эти люди остались вне поля зрения немцев, и их не расстреляли, как это случилось с несколькими обвиняемыми в сотрудничестве с коммунистами жителями местечка и некоторых соседних деревень.

По свидетельству старожилов, в ту же ночь был убит и врач из Борун, который также участвовал в белорусском движении и отказался сотрудничать с Армией Крайовой.

Немного раньше, 23 февраля того же года, в деревне Раковцы легионеры убили бывших колхозных активистов Ивана и Петра Андрияловичей, Константина Стригу, Юлиана Тытуша. Чудом удалось спастись от расправы бывшему председателю колхоза Константину Казакевичу: во время прихода непрошеных гостей его не было дома. В деревне Людвиново, якобы за дружелюбное отношение к советской власти, польские партизаны расстреляли Николая Стригу. В Кривске за то же были убиты Фёдор Дурко, Станислав Родевич, Антон Казак. В деревне Ракутево была расстреляна семья Стриго из пяти человек. Этим людям с приходом советской власти был предоставлен для жилья опустевший после сентября 1939 года панский дом. Когда с приходом немцев вернулся его хозяин, Стриго вынуждены были перебраться на своё прежнее место жительства. Однако тому этого показалось недостаточно, и вместе со своими союзниками из Армии Крайовой он воспользовался удобным моментом, чтобы расквитаться с бедняками, лишив их жизни.